Ползунок

Давид сидел на кухне. Напротив него сидела Лена. Она плакала.

Ее плечи вздрагивали, тушь потекла, оставляя черные дорожки на щеках. Она кричала:

- Ты меня не слышишь! Ты вообще здесь?! Я говорю тебе, что мне больно, а ты сидишь с этим стеклянным лицом!

Давид чувствовал, как внутри него поднимается привычная, тяжелая, липкая волна раздражения. В груди сжалось, в горле застрял ком. Ему нужно было что-то ответить. Оправдаться. Или обнять её. Или наорать в ответ. Сделать что-то трудное, затратное, человеческое.

Сердце колотилось. Кортизол ударил в кровь.

Давид моргнул.

В правом верхнем углу его зрения, видимый только ему, всплыл полупрозрачный интерфейс. Там горела шкала с названием: «Уровень Драмы». Сейчас она стояла на 75%.

Давид мысленно потянулся к ползунку. Ему было лень. Он устал на работе. Он не хотел этого скандала. Он не хотел чувствовать вину.

Он сдвинул ползунок влево. До 20%.

Мир моргнул, как при перепаде напряжения.

Лена замолчала на полуслове. Ее всхлип превратился в глубокий, спокойный вздох. Черные дорожки туши исчезли - лицо стало чистым, свежим, слегка заплаканным, но теперь это выглядело не уродливо, а трогательно. Кинематографично.

- Прости, - сказала она мягким, бархатным голосом. - Я просто устала. Ты прав. Давай закажем еду?

Давид выдохнул. Кортизол отступил. На его место пришел дофамин - сладкий, быстрый, легкий. Проблема решена. Угроза устранена. Безопасность восстановлена.

Он посмотрел на Лену. Она улыбалась. Это была идеальная улыбка. Немного грустная, полная любви и понимания. Именно такая, какая ему была нужна сейчас.

Где-то на краю сознания, очень тихо, скреблась мысль: «Это не она. Настоящая Лена сейчас где-то в своей капсуле, возможно, спит, а возможно, тоже настраивает своего аватара-Давида. А этот алгоритм просто считал твой скачок пульса и подстроил симуляцию под твой комфорт».

Но Давид отогнал эту мысль. Какая разница? Ему хорошо. Ей (вроде бы) хорошо. Конфликта нет.

Он подошел к окну.

На улице, в серой реальности, шел дождь. По разбитому тротуару брел старик с грязной собакой. Собака хромала. Старик что-то кричал ветру. Это было грязно. Это было холодно. Это было непредсказуемо.

Давид поморщился.

В интерфейсе всплыла еще одна шкала: «Фильтр Реальности». Сейчас он стоял на 90%.

Давид посмотрел на старика. Он видел его морщины, его одиночество, его скорую смерть. Это зрелище царапало. Оно требовало какой-то душевной работы - сочувствия или отвращения.

Давид сдвинул ползунок на 100%.

Стекло “моргнуло”. Грязь исчезла. Дождь превратился в уютный, атмосферный лоу-фай фон, как в аниме. Старик исчез. Вместо него по улице шел стильный джентльмен с ретро-тростью, выгуливающий веселого корги. Картинка стала сочной, теплой, безопасной.

Мир стал идеальным.

Давид вернулся к столу. Лена уже поставила перед ним тарелку с его любимой пастой. Запах был безупречен. Вкус - сбалансирован до микрона.

- Ты счастлив? - спросила она, заглядывая ему в глаза с той глубиной, на которую способен только алгоритм, проанализировавший миллиарды терабайт о человеческой потребности в любви.

Давид набрал полную грудь воздуха. Воздуха, очищенного, ароматизированного, подогретого до идеальных 22 градусов.

Он знал, что если сейчас зайдет в глубокие настройки, в раздел «Системные логи», то увидит там правду. Он увидит, что он один в комнате. Что еда — это автоматически поданная питательная паста с вкусовыми добавками. Что за окном — умирающий город.

Но зачем?

Зачем нужна правда, если она болит? Зачем нужна реальность, если она полна «багов»?

Он посмотрел на Лену. Она была прекрасна. Она никогда не постареет. Она никогда его не разлюбит. Она никогда не умрет.

Это был Саркофаг. Плотный, мягкий, теплый, цифровой саркофаг.

И Давид сделал свой последний выбор.

Он вызвал главное меню. Нашел настройку «Самосознание / Критическое мышление».

Оно стояло на отметке 5%. Тонкая, зудящая ниточка, которая все еще шептала ему, что это всё - ложь. Та самая ниточка, которая делала его человеком.

Он посмотрел на Лену. Она ждала.

- Да, - сказал Давид. - Я счастлив.

И сдвинул ползунок на 0%.

Иконка настроек исчезла. Интерфейс растворился. Мысль о том, что это симуляция, стерлась.

Осталась только любовь. Вечная, безопасная, стерильная любовь в мире, где никогда ничего не происходит.

Крышка захлопнулась.