Игра в кости на карте истины
Старый библиотекарь Илай всю жизнь собирал слова. Его огромный зал, Храм Указателей, уходил сводами в небо. На тысячах полок лежали свитки с самыми красивыми истинами, когда-либо найденными человечеством. Там были трактаты о Милосердии, тома о Вселенской Любви, гимны Братству и инструкции по достижению Нирваны.
Илай берег их, сдувал пыль и верил, что это - главное сокровище мира.
Однажды тяжелые дубовые двери Храма распахнулись от удара ногой. В зал вошел Воин. Его доспехи были в копоти, меч зазубрен, а в глазах стояла такая тьма, что бумажные страницы на столах, казалось, начали сворачиваться от страха.
Воин подошел к Илаю, выхватил из его рук древний свиток с золотыми буквами «О святости жизни» и швырнул его в камин.
- Ты лжец, старик, - хрипло сказал Воин. - И все твои книги - ложь.
Илай спокойно посмотрел на огонь, пожирающий пергамент.
- Почему ты так решил? - тихо спросил он.
- Потому что я иду с улицы. Там, за твоими стенами, люди режут друг друга за кусок хлеба. Они предают друзей ради золота. Я видел, как человек читал молитву о сострадании, а потом пнул бродячую собаку. Твои «миллионы прекрасных слов» не работают.
Воин схватил еще одну книгу - «Трактат о Вечном Покое» - и занес руку, чтобы бросить её в стену.
- Подожди, - остановил его Илай. Библиотекарь встал, подошел к шкафу и достал оттуда старую карту. На ней стрелками был нарисован путь к горе с источником живой воды. - Скажи мне, если ты будешь лизать эту бумагу, ты утолишь жажду?
Воин нахмурился:
- Ты держишь меня за дурака? Конечно, нет.
- Именно. Люди перепутали Карту и Территорию. Эти книги - не лекарство, а лишь рецепты. Человечество веками занимается тем, что поклоняется знакам, вместо того, чтобы идти по стрелкам. Оно учит слова наизусть, цитирует их, строит вокруг них храмы и идеологии, спорит о точности формулировок. Оно жует бумажное меню, полагая, что съело обед, и остаётся голодным.
Илай замолчал, ожидая, что Воин поймет глубину метафоры. В зале повисла тишина. Но это не была звенящая тишина истины. Это была тишина склепа.
Воин посмотрел на старика. И вдруг ему захотелось не ударить его, а рассмеяться.
- И всё? - спросил Воин. Голос его сорвался. - Ты думаешь, я пришел сюда слушать твои оправдания? «Они перепутали меню с обедом»… Да они жрали эту бумагу не потому, что они тупые, старик. А потому что больше ничего не было. Ты настроил тысячи полок с рецептами, но за пятьдесят лет не испек ни одного куска хлеба. Ты просто торговец макулатурой.
Воин разжал пальцы. Книга с глухим стуком упала на пол. Она упала криво, страницы смялись. Никакого величия. Просто мусор.
- Есть хочется, - сказал он в пустоту. - Есть у тебя что-нибудь пожрать, хранитель мудрости? Или ты питаешься только буквами?
- Хлеб есть, - растерянно отозвался Илай и протянул кусок черствой лепешки.
Воин вгрызся в неё. Она была твердая, как подошва. Он попытался откусить, чуть не сломал зуб, и его накрыла дурацкая, неуместная злость на этот проклятый сухарь.
Он выплюнул хлеб на пол.
- Ты что мне дал, дед? Этим убить можно!
В правом сапоге Воина хлюпало. Это хлюпанье бесило его уже три дня - кровь вперемешку с болотной жижей.
- Дай сюда, - он выхватил у Илая ту самую карту с источником живой воды.
- Это же карта к… - начал было старик.
- Это бумага, - оборвал Воин.
Он сел на пол и сдернул сапог. Вонь ударила в нос. Воин перевернул сапог и вытряхнул из него грязную жижу. Затем он разорвал карту надвое, скомкал плотную бумагу и затолкал её на самое дно сапога - вместо стельки.
- Хоть какая-то польза от твоей карты, - буркнул он, натягивая сапог обратно.
Он встал посреди зала. В одной руке меч, в сапогах - священный путь к мудрости.
Он мог бы сейчас спалить библиотеку. Мог бы убить старика.
Но он вдруг понял, что ему всё равно.
- Илай, - сказал он, не оборачиваясь.
- Да?
- Если я сейчас доем этот хлеб и уйду, оставив тебя в живых, я буду благородным героем. Если я зарыдаю от катарсиса - буду героем кающимся. Если сожгу всё - буду злодеем. Но знаешь, в чем проблема? Я чувствую, что ничего не изменится. Сюжет изменится, а мы - нет. Я останусь тем же куском мяса в железной банке, а ты - тем же напуганным стариком.
Илай медленно выпрямился. Он посмотрел на свои полки, забитые тысячами вариантов «как надо жить». И вдруг плечи старика опустились. Из него словно выпустили воздух, который держал его прямым и важным.
- Ты прав, - сказал он обычным, скрипучим голосом уставшего человека. - Я сижу тут пятьдесят лет. Я видел сотни таких, как ты. И каждый раз я думал: «Вот сейчас произойдет что-то важное». Но потом они уходили, а я оставался подметать пол.
Воин хмыкнул. Он подошел к ближайшему столу, небрежно смахнул с него священные свитки на пол, освобождая место, и сел на край, болтая ногами.
- И что будем делать? - спросил он. - Драмы не будет. Преображения тоже. Ужинать мне расхотелось.
Илай пошарил в кармане мантии и достал два маленьких кубика из слоновой кости.
- Мы можем сыграть в кости, - предложил он. - Просто так. Не на душу, не на истину и даже не на деньги.
- А какой смысл?
- Никакого, - улыбнулся Илай. - В этом и прелесть. Если мы будем играть просто чтобы убить время, мы, по крайней мере, не будем врать друг другу, что совершаем великое деяние.
Воин отложил меч. Он вытащил из сапога скомканную карту, разгладил её на столешнице - мокрую, грязную, порванную.
- Давай на ней, - сказал он. - Чтобы кости не стучали громко.
Они начали играть.
За окном занимался рассвет. Где-то там рушились империи, рождались пророки, люди искали смыслы, страдали и писали новые книги. А в центре зала сидели двое. Один был в крови, другой в пыли.
Воин бросил кубики. Выпало две шестерки.
- Ого, - сказал он безучастно. - Повезло. Твоя очередь, старик. Кидай.
И они продолжили играть, пока солнце не залило зал, превратив пыль в воздухе в золото, до которого никому из них уже не было дела.